Джеймс Лабри: голос Dream Theater, герои Ayreon и собственные песни

Когда Джеймс Лабри приехал записывать The Human Equation, Арьен Люкассен обнаружил, что приглашённый певец знает историю и своего персонажа едва ли не лучше автора. Но перед первой сессией Лабри отправился на короткую пробежку и потерялся в темноте. Люкассену пришлось искать его на машине: вокалист замёрз, потому что выбежал в одной футболке. В студийном отчёте эта история соседствует с восхищением его подготовкой и эмоциональностью.

Такой портрет хорошо подходит человеку, которого чаще обсуждают через высокие ноты и сложные партии Dream Theater. У Лабри есть большой металлический голос, но особенно интересен он там, где песне нужен персонаж: растерянный, раздражённый, уязвимый. Среди инструментальных подробностей он оставляет слушателю человеческую интонацию.

Из Онтарио в Dream Theater

Кевин Джеймс Лабри родился 5 мая 1963 года в Пенетангишине, Онтарио. С детства пел и играл на барабанах, участвовал в семейном вокальном ансамбле. В восемнадцать переехал в Торонто, а в двадцать один начал занятия у преподавателя Розмари Патриции Бёрнс. Его ранняя школа сочетала домашнее многоголосие, местные рок-группы и последовательную работу над техникой.

Позднее Лабри стал вокалистом Winter Rose. О группе Dream Theater, искавшей певца, ему рассказал Пьер Паради, связанный с Voivod. В 1991 году канадец вошёл в американский коллектив. Первая пластинка Dream Theater, When Dream and Day Unite, уже существовала с голосом Чарли Доминичи; Лабри предстояло создать следующую вокальную главу.

Среди своих ориентиров он называл Стива Перри, Фредди Меркьюри, Роберта Планта, Иэна Гиллана и Нэта Кинга Коула. В этом ряду слышится любовь к выразительной фразе. Роковая мощь важна, но рядом с ней есть мягкость, сценическая переменчивость и умение сделать простую мелодию запоминающейся.

Images and Words: у сложной музыки появился ясный голос

Images and Words вышел в 1992 году. В Pull Me Under Лабри входит в уже развёрнутый инструментальный мир и сразу придаёт ему направление. Вокальная тема достаточно ясна, чтобы остаться в памяти после длинного гитарного эпизода. Так прогрессивный метал сохраняет подробность и одновременно становится песней, которую можно узнать по одной фразе.

Another Day предлагает другой масштаб: саксофон, широкая мелодия, пространство вокруг голоса. В Surrounded мягкое начало постепенно раскрывается в более подвижное движение. Лабри умеет не торопить подъём, оставлять запас напряжения для следующего участка. Эта способность пригодится группе не меньше, чем верхний регистр.

Learning to Live особенно хорошо показывает его место в ансамбле. Пока инструменты меняют ритмический рисунок, певец может удержать длинную линию. Слушателю не обязательно разбирать устройство каждого такта: голос помогает почувствовать, где музыка обретает устойчивость, а где снова начинает искать выход.

Awake и трудное возвращение к собственному инструменту

На Awake 1994 года вокальная подача стала жёстче. В Voices слышны тревога и внутренний спор; в Lie фраза ударяет коротко и зло. Затем The Silent Man сокращает пространство до камерного разговора. Один альбом требует от певца нескольких способов присутствия, и переход между ними создаёт драму.

В конце того же года тяжёлое пищевое отравление привело, по рассказу Лабри, к повреждению голосовых складок. Восстановление растянулось на годы. В интервью 2005 года он описывал гастроли после травмы как непредсказуемую работу: удачный вечер мог смениться несколькими тяжёлыми. Возвращению уверенности помогли время и новые занятия вокалом.

Для его биографии это существенный поворот. Голос нельзя заменить перед концертом так же, как струну. Приходилось заново узнавать границы собственного инструмента, продолжая жить внутри большого гастрольного графика. Поэтому историю Лабри трудно оценивать только сравнением случайных концертных верхних нот: за ними стоит длительная физическая работа.

Персонажи и длинные истории

Scenes from a Memory 1999 года дал Лабри связанный драматический сюжет. В The Spirit Carries On мелодия становится особенно простой и открытой после долгого пути через другие сцены. Певец не загромождает её дополнительными украшениями. Гитарное соло Джона Петруччи продолжает ту же эмоциональную линию, и голосу не приходится отвоёвывать у него место.

Vacant на Train of Thought ещё сильнее уменьшает дистанцию. В окружении тяжёлых композиций короткая камерная песня заставляет слушать иначе: дыхание и окончание фразы оказываются заметнее громкости. Лабри способен удержать внимание, когда инструментальное великолепие почти целиком отступает.

Именно мягкая сторона его голоса привлекла Люкассена. В The Human Equation 2004 года Лабри исполнил центральную роль Me — человека, оказавшегося в коме и столкнувшегося с собственными воспоминаниями и эмоциями. В сентябре 2015-го он вернулся к персонажу в сценической постановке в Роттердаме. Концертное издание The Theater Equation вышло в 2016 году.

У Ayreon у каждого чувства есть свой голос. Лабри должен существовать среди них как человек, на которого все воздействуют. Задача ближе к музыкальному театру: тембр узнаваем, но каждая реплика принадлежит конкретному состоянию героя.

Собственная группа: Гиллори, Сфольи и тяжёлые припевы

Сольная история началась под названием MullMuzzler: Keep It to Yourself вышел в 1999-м, MullMuzzler 2 — в 2001-м. Elements of Persuasion 2005 года появился уже под именем Лабри. Рядом работали клавишник и соавтор Мэтт Гиллори, гитарист Марко Сфольи, басист Брайан Беллер и барабанщик Майк Манджини — будущий участник Dream Theater.

Эту пластинку Лабри и Гиллори собирали между основными гастролями: встречались, развивали идеи, затем обменивались файлами. Вокал певец записывал в загородном доме родственника, глядя на воду. Спокойное место пригодилось музыке, которая звучит весьма напряжённо. Crucify сразу задаёт тяжёлый ритм и компактную форму; голосу здесь не требуется ждать большого инструментального путешествия, чтобы добраться до припева.

Static Impulse 2010 года и Impermanent Resonance 2013-го усилили этот контраст. Экстремальные вокальные партии исполняет барабанщик Петер Вильдуэр, чистое ведущее пение принадлежит Лабри. One More Time и Agony полезно слушать именно как разговор двух тембров: резкая атака создаёт давление, а мелодический припев меняет масштаб происходящего.

Гитара Сфольи остаётся самостоятельным голосом этих записей. Его беглость служит более коротким песням, чем привычные эпические формы Dream Theater. Вместе с Гиллори он помогает Лабри строить собственное звучание, в котором тяжёлый рифф быстро встречается с большой вокальной темой.

Beautiful Shade of Grey: больше воздуха

В 2022 году Beautiful Shade of Grey повернул к акустической основе. Соавтором и сопродюсером стал Пол Лог из Eden’s Curse; он сыграл на акустической гитаре и басу. На барабанах — сын певца Ченс Лабри, также участвовавший в продюсировании. Сфольи вновь записал гитарные партии, Кристиан Пулккинен — клавишные.

Devil in Drag существует здесь в двух версиях, основной и электрической. Сравнение хорошо показывает, сколько решает окружение одного голоса. Акустическая фактура оставляет фразе больше воздуха, позволяет небольшому усилению стать событием. Sunset Ruin продолжает эту более близкую манеру. Кавер Ramble On возвращает к Led Zeppelin и ранней любви к Планту.

Лабри не перестаёт быть узнаваемым, когда убирает металлическую плотность. Напротив, яснее слышно его внимание к мелодии. Эти песни особенно полезны слушателю, который привык замечать в Dream Theater прежде всего инструментальную сложность.

После возвращения Портного

7 февраля 2025 года вышла Parasomnia — первая студийная пластинка Dream Theater с Майком Портным после его возвращения. Лабри оказался в ансамбле с большой общей памятью, но у нового материала есть собственная тёмная атмосфера. Night Terror снова помещает голос среди тяжёлых риффов и длинных инструментальных переходов.

От Another Day до Agony и Devil in Drag расстояние немалое. Лабри проходит его за счёт умения менять степень напряжения и близости — и оставаться певцом, за чьей фразой хочется следить даже в самой многолюдной аранжировке.